Пролетая над гнездом Ку-ку.
Дмитрий Морозов. Газета "Культура", август 2007.


Открыть свою звезду.
Елена Езерская. Журнал "Музыкальная жизнь", декабрь 2007.


Очаровательная безбилетница.
Александр Иняхин. Газета "Вечерняя Москва", октябрь 2007.

Двое из разных галактик.
Александр Степанцев. Газета "Юго-Восточный курьер", август 2007.

Как не сойти с орбиты.
Евгения Артёмнова. Журнал "Страстной бульвар", 1-101/2007.

Там, где загораются звёзды.
Тимофей Шляхов. Журнал "Театральный курьер", февраль 2008.

Только любовь.
Юрий Заранкин. Газета "Москвичка", август 2007.



Пролетая над гнездом Ку-ку


"Астрономия любви" в Театре Геннадия Чихачёва

"Мюзикломания" некоторое время назад охватившая столицу, сменилась ныне едва ли не "мюзиклофобией". Новые масштабные проекты все более редки и, как правило, убыточны, словно бы подтверждая распространённую точку зрения, что жанр сей в принципе чужд отечественной культурной традиции. Если это и справедливо, то лишь применительно к "проектной" его разновидности, относящейся скорее к шоу-бизнесу, чем к искусству. Соответствующие опусы - как правило, импортного происхождения - и впрямь плохо приживаются в наших широтах, а удачных примеров создания собственной продукции такого рода после "Норд-Оста" и не припомнить. Зато другой тип мюзикла давно уже пустил корни на русской сцене. Самый яркий пример - "Моя прекрасная леди" Ф.Лоу, обошедшая подмостки не менее сотни российских театров. За последние десятилетия немало удачных российских мюзиклов (начиная со "Свадьбы Кречинского" А.Колкера - К.Рыжова) появилось на свет в театрах оперетты и музыкальной комедии. Для этих мюзиклов вовсе не обязательно сверхдорогое оборудование, поскольку основная ставка в большинстве из них делается не на оглушающие децибелы или ошеломляющие спецэффекты, но на музыку, драматургию и актёрские индивидуальности, а потому они могут носить даже вполне камерный характер и ставиться на малых сценах. Театр Геннадия Чихачёва тяготеет именно к мюзиклам такого рода и нередко сам инициирует их появление.

Впрочем, "Астрономия любви" Марка Самойлова (либретто М.Ромашина и Ф.Гройсмана по пьесе М.Себастьяну "Безымянная звезда") за последние годы уже с успехом прошла по многим сценам России и СНГ. В Театре Чихачёва, однако, не просто состоялась московская премьера, но и в какой-то мере возникла новая редакция. По просьбе постановщиков композитор даже написал дополнительный номер, ставший одной из важнейших драматургических кульминаций.

Каковы составляющие успеха "Астрономии любви"? Во-первых, сама пьеса Себастьяну (известная у нас, главным образом, по знаменитому фильму Михаила Козакова). Либреттисты сделали более камерный вариант, сосредоточив все действие в комнате главного героя. Благодаря этому, кстати, пьеса, в которой уже имелись два классицистских единства - времени и действия, - обрела ещё и третье. Героиня появляется здесь прямо из окна, сразу же вызывая ассоциацию с упавшей с неба звездой и таким образом как бы подготавливая почву для возникающих позднее непосредственно в тексте звёздных параллелей ("Ни одна звезда никогда не отклоняется от своего пути" - говорит Марин, подразумевая также и саму Мону, именем которой назовёт открытую им "безымянную звезду").

Основа пьесы не претерпела сколько-нибудь существенных изменений, Разве только Удря оказывается здесь автором не симфонии, но оперы, названной, конечно же, "Безымянная звезда" в честь открытия Марина. Музыкальная тема из этой оперы становится ведущей и в мюзикле Самойлова, превращаясь в тему любви Марина и Моны. На ней же построен и развёрнутый финал, исполняемый всеми участниками.

Марк Самойлов умеет писать музыку мелодичную и по-хорошему шлягерную, при этом очень естественно вырастающую из действия пьесы. Правда, в "Астрономии любви" отнюдь не все номера равноценны: композитор долго "раскачивается" и поначалу музыка кажется довольно примитивной, но в какой-то момент на него нисходит вдохновение и словно расправляются крылья. И уж, конечно, найдя такую главную тему, Самойлов отрабатывает её по максимуму. Есть здесь, впрочем, и немало других удачных номеров, лучшим из которых становится как раз тот, что написан по просьбе Геннадия Чихачева: вальс Мадемуазель Куку, переходящий в дуэт. Благодаря этому номеру гротескный по преимуществу персонаж становится глубже и человечнее, а перелом в настроении Моны совершается не просто в диалоге, но на музыкальном поле.

Умная и продуманная режиссура, как всегда в этих стенах, не претендует на гегемонию и изощрённый концептуализм, Геннадий Чихачёв, вопреки господствующим сегодня тенденциям, главную свою задачу видит в создании соответствующей атмосферы, в точно выстроенном актёрском ансамбле и нахождении индивидуальных красок для каждого исполнителя. Единственное концептуальное дополнение оказывается как раз наименее убедительным: вместо хора-комментатора режиссёр выводит на сцену литературных персонажей - Ромео и Джульетту, Отелло и Дездемону, Эсмеральду и Квазимодо, - дабы вписать главных героев в тот же ряд. Однако, не говоря уже о том, что в отличие от этих трёх пар Мона и Марин не гибнут, но продолжают, расставшись, следовать каждый своим путём, сами "вставные" персонажи поданы слишком иллюстративно. Зато все, что связано с главными и даже второстепенными героями, сделано безупречно.

Наталья Замниборщ (Мона) равно хороша и в лирике, и в драматических моментах. Удачно раскрылся дебютант нынешнего сезона Константин Скрипалёв в роли Марина, предстающего здесь совсем юным и незащищенным, а потому еще более трогательным. Григ в исполнении Владлена Михалкова - попадание в десятку. Очень хороши обе исполнительницы Мадемуазель Куку. Но если ветеран театра "Татьяна Петрова давно зарекомендовала себя многогранным мастером, то появление в той же роли Елены Соколовой во многом стало неожиданностью. Примадонна Театра оперетты Урала, перейдя к Чихачёву, успела выступить в разных ролях, но столь откровенно характерных у неё, кажется, ещё не было. Тем больший эффект производит у неё придуманное Чихачёвым финальное преображение. Хорошие работы продемонстрировали также Евгения Янковская (Земфиреску) и Алексей Городецкий (Удря).

Спектакль, как часто бывает здесь в последнее время, играется в фойе (где в отличие от малого зала можно разместить декорацию, сделанную художником Юрием Доломановым уже в расчете на пока только проектируемую большую сцену), благодаря чему достигается максимальный контакт актёров и зрителей. Правда, расположение оркестра за кулисами подчас делает его звучание несколько глуховатым, что, впрочем, не умаляет достоинств работы дирижёра Владимира Янковского (который здесь, не ограничиваясь своими прямыми функциями, по замыслу режиссёра, время от времени покидает пульт и присоединяется к действующим лицам, не без изящества наигрывая одну из музыкальных тем на стоящем на сцене пианино)...

Таким образом, перед нами ещё один убедительный пример того, что мюзикл как один из жанров музыкального театра, исполняемый живыми артистами и музыкантами, мюзикл с человеческим лицом, в отличие от своего "проектного" родственника, вполне жизнеспособен в российских условиях и имеет неплохие перспективы на буцущее.


Дмитрий Морозов. Газета "Культура", август 2007.

наверх



Открыть свою звезду


Пьеса М.Себастьяну «Безымянная звезда» обрела новую жизнь в жанре мюзикла под пером известного петербургского композитора Марка Самойлова несколько лет назад. Она с успехом ставилась в разных театрах России, в Одессе, но её открытие для Москвы состоялось лишь недавно. Музыкальный театр под руководством Геннадия Чихачева на исходе лета показал свою версию этой замечательной пьесы и прежде не знакомого столице мюзикла.

Сразу оговоримся, с популярным телевизионным фильмом Михаила Казакова спектакль Чихачёва отчасти роднит лишь драматургический текст, и сравнение с персонажами и мотивами известной киноверсии — путь для рецензии весьма непродуктивный. И прежде всего потому, что Чихачёв, верный избранной творческой линии, ориентированной на эксклюзивность, и в этом случае создает спектакль своеобычный и авторский. И в результате открывает собственную и неповторимую «Безымянную звезду».

Виртуозно используя возможности малой сцены — театрального фойе, Чихачёв добивается в его предельно сжатом пространстве психологической достоверности камерного спектакля, не теряя, однако, и формальных признаков мюзикла — с его предрасположенностью к изобилию танцевальных и массовых эпизодов. При этом оркестр, отдавая свой подиум зрителям, невидимым уводится в глубь закулисья, и остаётся только восхищаться поражающей воображение слаженностью его звучания в единстве с солистами; в течение всего спектакля они действуют и поют вне поля зрения музыкантов и дирижёра, без использования обычного в таких случаях «закадрового» монитора. Если только волею режиссёра главный дирижёр театра Владимир Янковский не становится на время участником постановки, так сказать, воплощением лейтмотива мюзикла и как пианист озвучивающим его клавирную версию — соло или вместе с исполнителями главных ролей. И этот удивительный по точности воплощения эффект присутствия оркестра создаёт впечатление кинематографичности действия — так живёт экранная музыка: мы не видим музыкантов, исполняющих её, но она заполняет собою всё звуковое и атмосферное пространство фильма.

Неожиданны режиссёрские ходы и в сочинении сюжета спектакля, и одним из самых ярких становится появление среди действующих лиц молчаливых сострадающих персонажей — Отелло и Дездемоны, Ромео и Джульетты, Горбуна-звонаря и Эсмеральды. Так Чихачёв устанавливает родство главных героев мюзикла с классическими парами влюбленных, приравнивая мелодраму Марина и Моны к высшим образцам мировой литературы, к высокой трагедии разделённой любви с печальным финалом расставания.

Неподражаема и до слез волнительна Наталья Замниборщ в роли Моны, в исполнении которой нет ни единой фальшивой или наигранной интонации, ни малейшего намёка на прочно усвоенный российским зрителем экранный прототип уже упомянутого фильма. В этой актёрской работе радует и поражает всё — от романтической прелестной внешности до вокального совершенства звуковедения, от филигранно выверенного пластического рисунка роли до предельной достоверности и актёрской органики. Актриса кажется созданной для того, чтобы сыграть Мону, — она то воздушное, почти эфемерное создание, то вполне земная и прагматичная девушка, дитя обстоятельств и своего времени.

Впрочем, о времени в этом спектакле стоит сказать особо. Городок, где живут герои постановки, существует вне точных координат. Время действия оригинальной пьесы известно — она насквозь пронизана модерном первой трети XX века. Но Чихачёв ставит спектакль о вечном, и потому — вне конкретного исторического фона и географической привязанности сюжета. И оттого спектакль становится еще более современным и актуальным — вместе с художником-постановщиком Юрием Доломановым режиссёр создает в нём особую среду, условно-театральную и одновременно реалистически достоверную.

Это проявляется и в деталях сценографии, скажем, окно в доме главного героя — не просто функциональная часть декораций, это дверь в обыденный мир и — окно в небо, и еще это витрина — то музейная, то модного бутика. Жизнь, за течением которой всегда наблюдают — знакомые и случайные прохожие... Подобной же многомерности постановщики добиваются сочетанием натуральной фактуры и неожиданного, небытового назначения привычных предметов — вот почему старый диван в комнате Марина вдруг превращается в красочное, искрящееся цвет¬ными лампочками «приложение» к звездному атласу, а деревянные дощечки планшета сцены — в паркет танцпола. То же относится и к типажам, к найденным для них мизансценам и актёрским приспособлениям.

И в этом показательны исполнители ролей Грига — Владлен Михалков и Мадемуазель Ку-ку — Елена Соколова (эффектный сольный номер которой был написан композитором по заказу Чихачёва специально для неё), мастерски балансирующие на грани гротеска и психологического театра. И если Соколова — певица и актриса, блестяще владеющая всеми оттенками характерности и вместе с тем умеющая быть невероятно лиричной, подтвердила высочайший исполнительский класс, создав образ яркий, не ходульный, то Владлен Михалков искренне удивил сложностью натуры своего героя. Его Григ, чьи музыкальные характеристики далеки от глубокой драматургической разработки, наделён тем не менее качествами сильной личности — настоящего игрока. И при всей внешней импозантности, свойственной человеку из общества, его легкомысленность и поверхностность — кажущиеся, и при необходимости незаметно переходят в свою противоположность. В удачах актёрских работ очевидна заслуга режиссёра, которому удалось психологически точно выстроить сценические взаимоотношения героев.

Открытие спектакля — молодой солист театра Константин Скрипалёв (Марин), недавно пополнивший труппу после окончания Новосибирского театрального училища. Его лирический тембр отмечен чувствительной трогательностью звучания, тонкостью нюансировки и — вполне подстать облику молодого романтического героя. Сцены Марина и Моны — подлинное украшение спектакля, где так важны органичность и искренность.

Новая, столичная музыкальная жизнь «Безымянной звезды» оказалась не менее яркой, чем долголетняя успешная — драматической пьесы и фильма. Марк Самойлов, один из ведущих мастеров отечественного музыкального спектакля, написал хорошую музыку, украшенную насыщенной оркестровкой, оттеняющей лирическую мелодию, ставшую лейтмотивом спектакля. И хотя в характере и изложении музыки много приёмов, присущих нашему классическому мюзиклу и лирической музыкальной комедии, она трогает своей мелодичной мягкостью и ясностью композиторского письма. А типичное для режиссёра Чихачёва авторское участие в интерпретации либретто усилило драматическую составляющую музыкально-сценического материала, в результате чего он приобрёл большую внятность и прочерченность основных конфликтов и сюжетных мотивов. И поэтому простая, в сущности, история о том, как прекрасная незнакомка (в версии авторов мюзикла — певица), явившись в провинциальную глушь, осветила её и заставила каждого проявить свои лучшие, хотя и тщательно скрываемые качества, превратившись в символ красоты и любви. Соприкосновение с Моной вдохнуло свежий воздух и утраченное было ощущение полноты жизни в тихий, богом забытый городок, и безымянная звезда в старинном атласе учителя астрономии Марина обрела, наконец, своё имя.

Елена Езерская. Журнал "Музыкальная жизнь", декабрь 2007.


наверх



Очаровательная безбилетница

Музыкальный театр под руководством Геннадия Чихачёва обратился к мюзиклу Марка Самойлова «Астрономия любви», написанному по мотивам румынского драматурга М.Себастьяну «Безымянная звезда» (либретто М.Ромашина и Ф.Гройсмана).

Соблазн сравнить спектакль с культовым телефильмом Михаила Казакова исключается.
Ибо театр создаёт свою версию сюжета – жанровую и смысловую. История внезапной и короткой любви учителя астрономии из маленького города и невесть откуда возникшей в его одиноком жилище юной и роскошной женщины развивается на фоне не только «разгула» мещанского общественного мнения, но и в космическом пространстве.
По замыслу художника Юрия Доломанова и режиссёра Геннадия Чихачёва, уютная веранда посреди осеннего леса, где обитает Марин, пронизана светом звёзд, жизнью которых увлечён учитель. Огромный каталог звездного неба – предмет мечтаний героя – ему передаёт безмолвный «дух музыки», роль которого вдохновенно играет… дирижёр Владимир Янковский, весьма сочувственно комментирующий события игрой на фортепиано.

Кроме того, как только в дом учителя проникает юная Мона, высаженная из шикарного экспресса за безбилетный проезд, параллельно их прихотливому дуэту возникает поэтический фон из трёх дуэтов великой любви – Ромео и Джульетта, Эсмеральда и Квазимодо, Дездемона и Отелло. Все шестеро тоже комментируют лирическую тему спектакля, создавая некий космос любви.

Желание театра всё объяснить кажется несколько наивным, но к нему постепенно привыкаешь, поскольку это отражает отношение авторов к «простому» зрителю, привыкшему вникать в чувственные сюжеты сериалов. Отказавшись от эпизодов на вокзале, авторы спектакля сосредоточились на «космических» мотивах, что создаёт эффектный контрапункт основной идее драматурга – конфликту возвышенной души и мещанского общества, всегда готового контролировать чужую жизнь.

Ситуация осложняется тем, что учитель астрономии Марин в исполнении молодого артиста Константина Скрипалёва – существо прежде всего до беззащитности юное, хотя и упрямое. Именно молодость оправдывает в его характере отсутствие страха: Марин попросту ещё не знает, что это такое. Юным учителем движет жажда познания и чистота помыслов. Герой получился трогательным в своём бесстрашии и ясности. Его старший приятель, учитель музыки и непризнанный композитор Удря в исполнении Алексея Городецкого очень похож на вампиловского Сарафанова (так и кажется, что его произведение должно называться «Все люди братья…»). Удря тоже наивный и увлечённый высокими идеями творчества. И не хочется думать, что жизнь приятеля – «светлое будущее» Марина, хотя неизбежность грустного финала очевидна.


Юный учитель астрономии в спектакле ещё и объект девических грёз учениц местной школы. В спектакле их четверо, и все они во главе с простодушно нахальной Земфиреску – Евгенией Янковской, словно воспитанницы частного пансиона из "Мадемуазель Нитуш", вдохновенно морочат голову беззащитному Марину. Корифейкой общественного мнения, озабоченной соблюдением нравственности в пределах отдельно взятого городка, становится некая мадемуазель Куку , тоже вроде как учительница (ближайшая аналогия – пионервожатая из незабываемого фильма «Друг мой, Колька").

Замечательная актриса Елена Соколова, будучи по природе героиней, виртуозно и бесстрашно играет острохарактерную роль. Обнаруживая в этой дурёхе, застегнутой на все пуговицы, трогательную женщину, не только изголодавшуюся по любви, но и тайно красивую (неожиданно драматичная ария второго акта, раскрывающая суть её характера - одна из удач музыкальной драматургии спектакля).

Решение характера Моны в спектакле тоже своеобразно. В жилище юного учителя возникает не просто роковая «женщина ниоткуда», что сплошь и рядом случается в салонных опереттах, а существо грациозное и наивное, способное лишь созерцать жизнь, нимало в ней не разбираясь. Девочка, разодетая как дорогая кукла, похожая на дамочку с рекламы зефира «Шармэль», Мона (Наталья Замниборщ) ухитрилась сохранить почти собачье любопытство к жизни и в сосредоточенном созерцании бытия вполне искренна. Балованность сочетается у неё с простодушием, а капризы вовсе не отягощают общение.
Кукольность облика и голоса вовсе не исключает истинного драматизма её характера. Напротив, возникает эффектный сюжет про то, как дорогая игрушка попыталась жить человеческой страстью, о чём любил писать, к примеру, Александр Вертинский. Внимание Моны к Марину рождается не из вежливости и не ради мести, даже не из любопытства к звёздным мирам, хотя их первая беседа очень похожа на сцену из чеховского «Дяди Вани», когда Елена Андреевна якобы проявляет интерес к пылким монологам Астрова про проблемы экологии. Она и здесь больше занята собой.

Другой мотив, который возникает благодаря избранной трактовки образа - драма неизбежной и неодолимой зависимости от реального хозяина, которому дорогая кукла вознамерилась изменить. Пусть ради подобных «эфирных созданий» совершались преступления, рушились судьбы и в прах разметались состояния, но эти «мотыльки, замурованные в янтаре", не смели терять патрона. Это тоже был своеобразный «обиход эпохи». Явление хозяина замечательно артикулированный драматический мотив спектакля.
Григ в остром темпераментном и безжалостном исполнении Владлена Михалкова – типичный хозяин жизни, честный в своем цинизме, искренний в страсти, даже не опускающийся до презрения к слабому , что тоже прекрасно его характеризует.
Григ не одинок в спектакле – ему дана свита «золотой молодёжи», а кроме того и самый эффектный каскадный номер, нечто вроде гимна прожигателя жизни, очень понятного, к примеру, нынешним персонажам «Дома-2».

Вообще слишком прямолинейных аллюзий в спектакле нет. Постановка ориентирована на более сложные ассоциативные ходы. Во всяком случае, она интересна своей лирической стихией, чуть простодушной, порой наивной, но увлекательной.


Александр Иняхин. Газета "Вечерняя Москва", октябрь 2007.

наверх



Двое из разных галактик


Заведённую много лет назад традицию театр под руководством Геннадия Чихачёва свято соблюдает: летом обязательно играет премьеру. Из года в год в период солнца и отпусков творческая жизнь здесь бьет ключом. Верный принципу коллектив на сей раз призывает поднять глаза к небу и проследить там Млечный Путь главного чувства, «виновного» в самом факте нашей жизни. Новой работой стал поставленный художественным руководителем театра мюзикл Марка Самойлова «Астрономия любви».

В основу сочинения прекрасного питерского композитора, мастера советской оперетты легло либретто М.Ромашина и Ф.Гройсмана (составители программки не сочли нужным указать имена этих людей), в свою очередь созданное по пьесе румынского драматурга Михая Себастьяну «Безымянная звезда».

Трогательная, красивая, изящная и романтическая история встречи учителя астрономии идеалиста Марина и волею судьбы занесенной в его дом дамы полусвета по имени Мона знакома широкой публике по фильму Михаила Казакова с Игорем Костолевским и Анастасией Вертинской в главных ролях. И вот сюжет обрёл воплощение в жанре мюзикла.
Марк Самойлов - замечательный мелодист, тонко и хорошо чувствующий фактуру драматургического материала, чьи произведения позволяют артистам проявить не только вокальные, но и драматические данные. Верен себе он остался и в «Астрономии любви» - получилось лирически и щемяще, музыка очень красива и глубока, а идущая рефреном основная тема ненавязчиво преследует зрителя, ложится ему «на ухо», запоминается благодаря своей простоте, понятности и - одновременно - возвышенности. Оркестровку сделал маэстро Владимир Янковский, который продемонстрировал ещё и свой талант перевоплощения из дирижёра в пианиста и обратно.

То, что Геннадий Чихачёв умеет интересно, нестандартно и неожиданно подходить к сочинению спектакля, конструированию сценического действия, известно давно. Придумщик он знатный. Всё у него динамично и максимально насыщено смыслом и подтекстами. На сей раз спектакль, вновь играющийся в фойе (это пространство режиссёр усиленно осваивает в своих последних работах), приглашает к разговору об увлечённости, красоте души, верности призванию, стремлении не быть, «как все», о праве человека на вдохновенное безумство и, увы, об одиночестве и невозможности жить по звёздным законам. А ещё – о бессмысленности стремления вырваться из того мира, который тебе привычен, о роковой предопределенности нашей жизни, о том, что легче открыть на небе новую звезду, чем суметь понять тех, кто рядом, о женском непостоянстве, в конце концов.

Вообще, если анализировать, то рассказанная чихачёвцами история способна вогнать в расстройство. Режиссёр усиливает идейную составляющую, вводя в ткань происходящего литературных персонажей, видимо, обобщая накопленные искусством данные и наглядно проводя мысль о том, что людям из разных миров не суждено быть вместе: поэтому на сцене появляются Ромео и Джульетта, Квазимодо и Эсмеральда, Отелло и Дездемона. Они – этакие живые символы, задача их сводится к тому, чтобы продемонстрировать пластический этюд и спеть в общем хоре.

Спектакль Чихачёва динамичен, порой даже не успеваешь уследить за связкой «причина-следствия», в нём много танцуют (балетмейстер Валентин Манохин), в массовых сценах занят чуть ли не вся труппа театра, в действие включён уже упомянутый дирижёр и пианист В.Янковский, с помощью нехитрых световых приёмов создаются элементы звездного неба, есть даже опоэтизированная эротическая сцена, а персонажи появляются не только через дверь, но и через окно.

Но, разумеется, самое главное здесь - арии, дуэты, хоры и ансамбли, перемежающиеся с разговорными кусками. Исполнительница роли Моны Наталья Замниборщ очень хороша в певческом плане, но вот в её драматической игре весьма ощутим налёт дурной опереточной примадонности - когда всё делается крупно, для публики, с максимально наглядным пояснением эмоций, реакций и отношения.

Константин Скрипалёв - Марин - хоть и «провисает» по вокальной технике, подкупает искренностью. Очень хороша Елена Соколова в роли Мадмуазель Куку: сначала острогротесковая, потом глубоко несчастная, а в финале – женственная, полная надежд на то, что и в её судьбе появится какая-то звезда.

Роскошен Григ (Владлен Михалков) -тот, кого пыталась забыть Мона, но такие позволяют о себе забыть, только если сами того захотят. Интересна ученица Земфиреску в исполнении Евгении Янковской. А вот композитор Удря (Алексей Городецкий) разочаровал – персонаж получился блеклый, не включенный в действие, наигранно-неестественный.

«Ни одна звезда не отклоняется от своего пути» - гласит астрономический закон. Собственно, пьеса Себастьяну – о звезде, которая попробовала пойти против установившегося правила, отклониться от своего пути, но не смогла. Спектакль Чихачёва - это мечта о том, что когда-нибудь упадёт на ладошку звезда, отклонившаяся от маршрута, и осветит жизнь. Но одновременно – горькое сознание того, что небесные светила и человеческие судьбы – представители разных галактик, пересечение их орбит, траекторий и млечных путей – вещь случайная и недолговечная. У всего в этом мире – своя дорога.


Александр Степанцев. Газета "Юго-Восточный курьер", август 2007.

наверх



Как не сойти с орбиты


В Московском театре под руководством Геннадия Чихачёва поставили мюзикл Марка Самойлова «Астрономия любви» (авторы либретто — М.Ромашин и Ф.Гройсман).

Он написан по мотивам пьесы румынского драматурга Михаила Себастьяну «Безымянная звезда», повествующей о романтической любви провинциального учителя астрономии и красотки из столичного бомонда — пьесы, знакомой нашему зрителю более всего по одноимённому фильму Михаила Козакова. Этот мюзикл, уже успешно шествующий по России (постановки идут в Нижнем Новгороде, Барнауле, Петрозаводске и Одессе), на московскую сцену попал впервые. И, надо сказать, постановка Геннадия Чихачева удовлетворила и самого композитора, и московского зрителя.

Спектакль идёт в фойе театра, чтобы увеличить возможности сценического пространства. Он гармонично вписан в декорации, придуманные постоянным соавтором театра Юрием Доломановым. Художественно точно воспроизведён незамысловатый быт жилища провинциального учителя, где и разворачивается действие: потёртая и самая необходимая мебель, полка с книгами, часы с боем, пианино, глобус и простое сооружение из жестяной лейки для ванной комнаты... И звёзды, ночь, свечи...

Чихачёв изложил историю «звездной любви», расставив свои смысловые акценты и дополнив её своими размышлениями. Взамен внешней эффектности, свойственной большинству современных мюзиклов, режиссёр вывел на первый план философские идеи, подчеркнутые в тексте, прорисовал рельеф отдельных типажей. Скромный учитель астрономии Марин, простодушный мечтатель и открыватель новых звезд, выведен на сцену в качестве центральной фигуры — «подлинно талантливой личности, которая ни при каких обстоятельствах не отклоняется от своего пути». И действительно, в исполнении молодого дебютанта Константина Скрипалёва, «изъятого» режиссёром с Екатеринбургского конкурса артистов оперетты специально для этой роли, астроном Марин, не отклоняется от своего образного амплуа, несмотря ни на какие события. Он во всех ситуациях одинаково по-провинциальному наивен и, в общем-то, зажат: и когда поёт о звездах, и когда оправдывается перед мадемуазель Куку, и когда погружается в пучины любви. Его драматическому пониманию роли пока не хватает тех нюансов, которыми измеряется подлинный профессионализм, а приятным вокальным интонациям — тембровой раскрепощённости и эмоциональной наполненности. Зато предмет его земной любви — Мона в исполнении заслуженной артистки России Натальи Замниборщ полностью соответствует известному образу взбалмошной красотки, сбежавшей от богатого столичного любовника. Вся в бело-кружевном, она являет собой традиционное воплощение мечтаний бедного художника (здесь — астронома). Широкая амплитуда её эмоций включает самые разнообразные оттенки: от пренебрежительных капризов до экзальтированных любовных излияний. Их палитра прописана и в драматических выступлениях, и в вокальных интонациях — темброво-резких в верхнем регистре и тускло-детских в нижнем. В итоге она, преображенная силой романтических чувств, покидает этот маленький, скромный мир сомневающаяся, заплаканная и покорная судьбе, которую воплощает Григ — её богатый содержатель. Образ последнего в исполнении заслуженного артиста Владлена Михалкова отличается особенной цельностью.

Уверенный в собственной неотразимости и своих жизненных ценностях, лощёный Григ вместе с весёлым сопровождением в ритмах водевиля и чечётки вносит в повествование, забуксовавшее в романтических излияниях, свежую струю шального безделья, что существенно оживляет спектакль. Его философия — неверие в «поэтическую муру» — имеет свои основания: «мы в этой жизни маски, а мир наш карнавал». Она являет собой противоположность, конфликтующую с драматически-поэтичной позицией влюблённых, чья внезапно вспыхнувшая страсть, вдохновлённая тайной звёздных открытий, также кратковременна, как ночное сияние светил. У их чувства своя философия, но оно обречено, потому что «все мы из мира звезд», как поют в финале спектакля его участники, а звёзды одиноки — они не могут отклониться от своего курса и сблизиться с другими звездами. Этому одиночеству посвящена центральная музыкальная тема мюзикла, выразительная, стремящаяся ввысь, но наполненная бесконечной тоской. Для усиления этой темы режиссёр вводит в спектакль ещё три пары популярных литературных героев, любовь которых так же обречена — Отелло-Дездемону, Ромео-Джульетту, Эсмеральду-Квазимодо. Эти персонажи составляют своеобразный контрапункт основному действу, пантомимой напоминая свои трагические истории, и пересекаются с ним, вокально «вплетаясь» в основную линию героев и участвуя в хоре. С идейной точки зрения, их появление понятно, но в рамках жанра мюзикла оно вызывает ощущение переизбыточности.

Ещё один обывательский, но от того не менее острый конфликт сопровождает это музыкально-сценическое повествование — это конфликт мещанской среды маленького городка, представленной «хранителями морали» и «очень добрыми соседями» под предводительством мадемуазель Куку, и мир богатого столичного бомонда в лице Грига, Моны и сопровождающей их компании нескучных людей. До той поры, пока эти миры существуют отдельно, ничто не мешает им беспрепятственно двигаться по их орбитам, но как только они сталкиваются, происходят метаморфозы, касающиеся обеих сторон. Кульминацию столкновения режиссёр осмысливает иронически и помещает её в веселую, полную комических находок сцену Грига, Моны и Куку во втором акте. Результат этого столкновения не замедлит сказаться на преображении мадемуазель Куку и решении Моны. Вот только главный герой Марин, «не такой, как все», неподвластный ни влиянию среды, ни влиянию любви, мудро соглашается со всеми обстоятельствами и движется по своей независимой орбите, к своей единственной мечте — безымянной звезде.

Все идеи спектакля четко вписаны в его драматургическую логику, кульминация которой приходятся на финал первого акта. Но, несмотря на выверенность мизансцен, на протяжении первого акта не покидает ощущение затянутости, что, правда, компенсируется существенным оживлением во втором. Подобный дисбаланс характерен и для музыкальной фактуры исполнения. Под руководством Владимира Янковского музыкальная часть сделана для мюзикла вполне пристойно, но баланс исполнителей главных ролей с оркестром оставляет желать лучшего, хотя хоры звучат ярко и выстроенно. К концу спектакля, в меру развлекшись и насладившись мелодичными и запоминающимися мотивами Марка Самойлова, ловишь себя на лёгком утомлении и невольно думаешь: а надо ли такой беззаботный жанр, полный романтики, иронии и призванный развлекать, перегружать философскими размышлениями?

Евгения Артёмова. Журнал "Страстной бульвар", 1-101/2007.


наверх



Там, где загораются звёзды


Событием в театральной и музыкальной жизни столицы стал мюзикл питерского композитора Марка Самойлова «Астрономия любви» в постановке Геннадия Чихачёва. В соавторстве с дирижёром Владимиром Янковским он создал оригинальный спектакль, который заставил смеяться и плакать не только зрителей, но и самого композитора.

В этой музыкальной версии по известному произведению М.Себастьяну «Безымянная звезда» подкупает прежде всего чистота и искренность героев, включая и хозяина жизни Моны – Грига, в кармане которого ключи от её счастья (Владлен Михалков). По режиссёрскому замыслу Григ вполне искренен в своих претензиях, он схватил удачу крепко и навсегда, отсюда его откровенный цинизм, страшно признаться, обаяние.

Режиссёр не заигрывает с публикой, не диктует прописные истины, а добивается реальности проживаемого сценического мгновения каждым персонажем.
Он вводит в ткань спектакля совсем уж посторонних героев: классических Ромео и Джульетту, Эсмеральду и Квазимодо, Дездемону с Отелло. Их появление в критический момент с зажжёнными свечами, с безмолвным обращением к Моне и Марину тоже закручивает сюжет, дополняя смысловой подтекст. Ведь Мона (Наталья Замниборщ) – осенний лист, который безвольно летит по городской улице. И её счастье, что было у неё секундное знакомство с другим миром – миром Марина (Константин Скрипалев).

Всё интересно в этом спектакле. К примеру, мадемуазель Куку (Татьяна Петрова, Елена Соколова), для которой специально написан сольный номер во втором акте, оказывается вовсе не схемой, придуманной автором, а женщиной, живой, мыслящей и потому, страдающей. Каждый эпизодический персонаж тщательно продуман создателями спектакля. Скажем, Евгений Башлыков в роли друга Грига. Он бьёт чечетку не потому, что в этом месте балетмейстер Валентин Манохин поставил ему такую задачу, а потому, что пластический шарм актёра вырывается наружу сам по себе: вот живому человеку с бутылкой мартини в руках надоели разговоры, и он неудержимо хочет танцевать… Нельзя не упомянуть и ещё несколько персонажей – учениц, которые мечтают увидеть пролетающие мимо, в другие города и миры, поезда, особенно лихую Земфиреску (Евгению Янковскую). Вот уж кто заставит, попадись ей свой Григ, плясать его под её дудку! Она произносит свои реплики, копируя манеру Моны сидеть, закинув нога на ногу, примеряя её шляпу…

Художник Юрий Доломанов, не мудрствуя лукаво, строит квартирку в стиле раннего Ле Корбюзье – не то коммуналку, не то хрущевку. Но на этом пространстве загораются звезды, вертится светящийся изнутри глобус, стену украшают старинные книги в тяжелых переплетах. Вот спектакль, где утверждается вкус и мера, а это две категории, которые по мнению древних греков, являются основой красоты.

Тимофей Шляхов. Журнал "Театральный курьер", февраль 2008.

наверх



Только любовь


В июле и августе, когда почти все московские театры отдыхают, Театр под руководством Геннадия Чихачёва показывает обычно свои лучшие премьеры.

А в этот раз Чихачёв, можно сказать, превзошел себя – показал не одну, а даже…четыре (!) премьеры. По крайней мере, на сцене действуют и Отелло с Дездемоной, и Квазимодо с Эсмеральдой, и Ромео, естественно с Джульеттой, не говоря уже о героях, ну, скажем, так, основной премьеры – пьесы очень популярного в середине прошлого века румынского драматурга Михаила Себастьяну «Астрономия любви». Герои великих классических произведений введены Чихачёвым, чтобы чётче обозначить главную тему спектакля – тему любви. А кто писал о любви лучше, сильнее, чем Шекспир и Гюго. Но герои классических произведений – далёкое прошлое, а герои румынского драматурга Михаила Себастьяну Мона и Марин – это почти сегодняшний день, наши современники.

Поначалу, наверное, можно было бы сказать, что молодой учитель средней школы Марин (его очень искренне, тепло играет недавно пришедший в театр Константин Скрипалёв) даёт молодой девушке Моне «частный» урок астрономии, и, как интересно, с каким чувством рассказывает он о Млечном Пути, о звёздах и созвездиях. Мона (Наталья Замниборщ) отплачивает своему учителю тоже уроком – грустным уроком любви.

Не будем пересказывать содержание спектакля, зрители всё сами увидят и поймут. Скажем только, что совершенно блистательно и в общем-то совсем неожиданную для себя типажно-карикатурную роль директора школы Мадмуазель Куку играет в этом спектакле многолетняя примадонна театра заслуженная артистка России Татьяна Петрова. Роль сыграна ею с каким-то совершенно исключительным сатирическим блеском.
Если Татьяна Петрова уже давно – заслуженная артистка, то Наталья Замниборщ, исполнительница роли Моны, буквально накануне этой премьеры получила почётное звание заслуженной артистки России. И газета «Москвичка» от души поздравляет теперь уже заслуженную москвичку с первым и, надеемся, не последним творческим званием.


Юрий Заранкин. Газета "Москвичка", август 2007.

наверх