На ясный огонь...

Александр Иняхин. Журнал "Страстной бульвар, 10", ноябрь 2008.

По дороге "русского мюзикла".
Александр Степанцев. Газета "Юго-Восточный курьер", сентябрь 2008.

"Бесприданница".
Ольга Игнатюк. Газета "Театральная афиша", ноябрь 2008.


Робинзон прекрасного пола .
Юрий Заранкин. Газета "Москвичка", август 2008.

Премьера в несезон.
Григорий Заславский. "Независимая" газета, август 2008.

Геннадий Чихачёв: "Бесприданница" - это актуально?
Беседу вела Ирина Шведова. Газета "Московская правда", август 2008.

Канкан в лаптях.
Марина Шимадина. Газета "Коммерсантъ", август 2008.



На ясный огонь...

Упорно пытаясь создать русский мюзикл, театры всё чаще обращаются к пьесам А.Н. Островского, чьи творения внутренне музыкальны и легко провоцируют самые разные жанровые решения.


Московский композитор Александр Кулыгин, режиссёр Геннадий Чихачёв и дирижёр Владимир Янковский, давно сотрудничающие вместе на сцене Музыкального театра под руководством Геннадия Чихачёва, после суматошной «Женитьбы Бальзаминова», сделанной в водевильном духе, и блестящих «Без вины виноватых», где замечательно прочувствована мелодраматическая природа этой пьесы, создали свою версию «Бесприданницы», обозначив её жанр как «русский мюзикл», чем сразу обострили внимание к спектаклю, ибо трагический финал этой знаменитой истории нельзя «заранее отбросить», а любое переосмысление чревато упрощением.

Замечательный омский актёр, режиссёр и либреттист Георгий Котов, не впервые «обрабатывая» пьесы Островского для музыкальной сцены, умело выявил в «Бесприданнице» те сюжетные и смысловые моменты, которые можно преобразовать в музыкальную драматургию, а некоторые «узловые» сцены пересказал стихами, стилизованными в лексике эпохи, кажется, не теряя оборотов и фраз самого Островского. Специфика жанра авторами спектакля тоже учитывается: здесь много пластики, танцев (балетмейстер Леонид Лебедев), а также дуэтов и арий, написанных по законам музыкальной сцены. Камерность театра тоже диктует свои условия. Но это, как и прежде, не смущает художника Юрия Доломанова. Он выносит действие в фойе, на небольшой помост, под прямым углом к которому с двух сторон сидят зрители. На помосте легко выгораживается уголок набережной с фонтаном, комната в доме Огудаловой или претенциозно меблированный кабинет Карандышева, а волжский пейзаж, вытканный на занавесе, время от времени «оживляет» цветная киноплёнка. Получилось образно и компактно.

Одеты персонажи тоже в правилах эпохи, что нынче случается всё реже, а потому выше ценится (художник по костюмам Татьяна Мирова). Музыкальную драматургию Александр Кулыгин тонко строит на интонациях романсовой культуры XIX века, но свободно пользуется и жгучей цыганской мелодикой, «обиходной» для той эпохи. Это помогает выразить не только чувственность и страстность, но и неожиданную иронию в отношении к происходящему.

Оркестр угадывается где-то за пределами игровой площадки — герои сюжета поглощены реальным общением и, кажется, никак не зависят от дирижёра, что прежде всего прекрасно характеризует тонкого музыканта Янковского как истинного мастера. Композитор берёт мелодраму под надзор иронии. А режиссёр придумывает несколько трагикомических метафор, обостряя атмосферу действия. К примеру, Возничий (Денис Коваленко), на манер персонажа из «Сна в летнюю ночь» внезапно сам становится лошадью-мутантом или вдруг сажает в коляску её «полутуловище» с унылой мордой. Гранитный медведь в центре фонтана, обхвативший бочонок меда, струящегося натуральной водой, тоже добавляет среде гротесковости. Приятной неожиданностью становится и то, что не только основные персонажи, но и лица второго плана проработаны в спектакле внятно и отчётливо.

Так, психологически точен и занятен в оценках содержатель кофейни на набережной Гаврило, сыгранный Олегом Зиминым проницательным, все понимающим человеком, давно привыкшим ничему не удивляться. Редко в какой «Бесприданнице» так интересен оказывается Васенька Вожеватов. Молодой артист Константин Скрипалёв играет парня искреннего и по-своему честного. Этот купчик только начинает жить в деле и пока старается не забывать про совесть, с тихой радостью обнаружи вая её и у самого себя. В нём свеж природный азарт к жизни, её искушениям и страстям. Он живёт играючи, с юношеским аппетитом, но уже интуитивно сознавая ответственность. Во всяком случае, у этого озорного и милого парня есть некий кодекс чести, подчиняясь которому Вася уходит в сторону, когда понимает, что проиграл. Безнравственность того, что они с Кнуровым играют в орлянку на живую душу, ему не ведома, опять-таки, по молодости.

Мокий Пармёныч в спектакле фигура, кажется, вовсе не страшная. Напротив, артист Алексей Городецкий даёт характер человека не столько хитрого, сколько осторожного и очень усталого. Получается некое подобие лирического героя, который тоже от будущего готов отказаться, чтобы не прогадать, но и не переплатить, а ещё — нервы не тратить. Режиссёрский иронический взгляд на героя важен и здесь.

Новизна концепции в том, что мало значимый в других версиях персонаж по имени Робинзон — полуголодный артист, названный Аркашкой Счастливцевым, то есть «перешедший» сюда совсем из другой пьесы и взятый господами на шутовское положение, в спектакле существенно переосмыслен. Начать с того, что это... женщина.
Замечательная актриса Елена Соколова, которую мы привыкли видеть в ролях героинь, играет не просто эксцентрическую странность, вроде «женской ипостаси» графа
Орловского из венской версии «Летучей мыши», а существо почти инфернальное — внимательное к происходящему, но до поры скрывающее свою истинную роль. А роль эта неожиданно драматична и противоречива. Подобно Шуту из шекспировской комедии, этот Робинзон становится в финале вторым «я» героини, её лирическим двойником, когда, открыв свою женскую сущность, повторяет вслед за Ларисой Дмитриевной и вместе с нею сокровенные монологи и мучительные признания. Сильное впечатление производит и мужской канкан, старательно исполняемый нанятыми для смеху трактирными слугами в казённых фраках и лаптях. Это еще один способ остранения, попытка подчеркнуть трагикомические мотивы, сокрытые в недрах этой истории.

Подобных саркастических и гротесковых моментов в спектакле немало, но они не самоценны, а создают напряжённый контрапункт к основной теме — лирической теме главной героини. В спектакле Лариса Огудалова — существо наивное и растерянное.
Наталья Замниборщ играет девушку бесхитростную. В её страстных метаниях нет ни самоупоения, ни азарта — всё тихо, «замешано на простоте», в которой её походя упрекают. У этой Ларисы характер созерцательный, что и кажется особенно странным на фоне здешней деятельной пошлости, для многих обязательной и неизбежной.

Лариса Дмитриевна тихо мечтает про жизнь «на другой стороне», которая ей неведома и потому кажется счастливой. Мечта о бегстве в деревню с человеком, пусть не любимым, представляется спасением. «Я сейчас всё за Волгу смотрела: как же там хорошо, на другом берегу!» — первая спетая Ларисой фраза, её лейттема, которой вторят все люди вокруг, тоже в интимном полумраке признаваясь самим себе в чём-то сокровенном. Композитор настойчиво развивает тему Волги, опасной её «не свободы, а воли», невоплотимой мечты о душевном покое.

Паратов возникает здесь как провокатор напрасных мечтаний. Владлен Михалков играет не столько озабоченного будущим богатеющего барина, сколько усталого игрока, начинающего терять интерес к жизни, но ещё способного на самообман. Он пытается себя растормошить, но остаётся в плену инерции, а его женитьба на неведомой богатой невесте, кажется, ещё и способ убежать от прежнего себя. Харита Игнатьевна с её опытом и проницательностью Паратову под стать. Мать Ларисы Дмитриевны сыграна Людмилой Городецкой азартно и стильно. В её лицемерной обходительности, умении прочувствовать ситуацию есть свое здравомыслие, но и беспредельный эгоизм, желание не выйти в тираж, тайный страх, соцвавшись, всё потерять.

Почти животным страхом «все потерять» движима тётка Карандышева Ефросинья Потаповна, чьё представление о жизненном благе сужено до крайности и определяется крохоборством, выдаваемым за экономию. Людмила Полянская играет эту дурёху эксцентрично и резко, не оставляя по поводу её мировоззрения никаких иллюзий. Племянник её, Юлий Капитоныч Карандышев, казалось бы, человек неглупый (даже куда-то баллотируется, правда, выбрал участок попроще, где конкуренции не предвидится). Но есть в этом типе, созданном Евгением Башлыковым, что-то устрашающее: тупая настойчивость, пошлая ревность, неспособность к реальной самооценке — всё, что мельчит душу, не способствует пониманию окружающих, даже когда Карандышев внезапно становится трагичен, поскольку трагизм его тоже плод тупикового сознания. Лариса наивно и вдохновенно радуется его выстрелу, освобождающему её от необходимости самоубийства. Но тень подсознательной провокации этого преступного деяния сохраняется до конца. Трагическая сущность финала обострена в спектакле ещё и тем, что всё здесь тонет во внезапном и настырном цыганского угаре. Смертельно раненная Лариса из последних сил рвётся за Волгу, на свободу — и... радуется, слыша лихую цыганскую песню. Но песня эта, обжигающая и страстная, ей не поможет — мечта о воле остается напрасной мечтой.

Александр Иняхин. Журнал "Страстной бульвар, 10", ноябрь 2008.

наверх




По дороге "русского мюзикла"


3 ноября свой двадцать первый день рождения отметит Московский театр под руководством Геннадия Чихачева. Сейчас - имеющий статус музыкального, собственный оркестр, уникальный репертуар, и при этом размещающийся в не до конца ещё отремонтированном здании бывшего кинотеатра "Ташкент" на 1-й Новокузьминской улице. В полном смысле слова, совершеннолетие. Есть определенный жизненный багаж, некое понимание жизни и устремленность в будущее.

Человек упорный и упрямый, жёсткий и требовательный, шикарный организатор, постановщик, умеющий нестандартно и мизансценически живописно освоить пространство - это все Чихачёв. Одновременно с тем - человек увлечённый, умеющий говорить заразительно и убедительно, с горящими глазами излагать идею и замысел, опрокидывать штампы и переосмысливать каноны, а своими работами спорить как с традиционалистами, так и с авангардистами. Человек, способный сочинять спектакли, насыщая их подтекстами, символами, аллюзиями, призывающий мыслить обобщениями, при этом с искренним желанием "услышать" автора.

В театре Г. Чихачёва очень подвижные спектакли. На сцене (или на замещающей её площадке, каковой то и дело становится фойе) постоянно происходит активное перемещение персонажных масс, так что все артисты в этом коллективе не могут жаловаться на нехватку работы и малую задействованность в репертуаре. Здесь особое внимание уделяют так называемой массовке. "Так называемой" - потому, что образы, яркие, колоритно поданные и появляющиеся в кульминационные моменты действия, второго, даже третьего плана становятся в массе своей полноценным и имеющим свою линию развития действующим лицом.

Чихачёв вообще-то - режиссёр драматический. И театр свой делал изначально драматическим. Но драматических на свете много. А ему надо что-то особенное, выделяющееся из общего ряда. Так его коллектив стал единственным детским музыкально-драматическим. А теперь вот и вовсе театр Чихачёва развивает жанр под названием "русский мюзикл". Слово иностранное, заморское, но содержание, кровь в него влились наши. Тут и от водевиля есть привет, и от оперетты, и от кабаре, и от бардов да литературно-музыкальных композиций, и ещё от другого разного. И чтоб яркое, самобытное, сущностное и пробирающееся к сердцу и мозгу действо было. "Мне нужен атист синтетический: чтобы он умел танцевать и петь одновременно, а после этого держал дыхание и разговаривал нормальным голосом!" - заявляет критерии работы в его театре художественный руководитель.

В основе музыкального спектакля должна быть хорошая литература, справедливо считает Чихачёв. И в его репертуаре появляются "Униженные и оскорблённые", музыкально прочитанные Александром Журбиным, "Безымянная звезда", взошедшая стараниями замечательного питерского композитора-мелодиста Марка Самойлова, детская опера "Теремок" Александра Кулыгина... Последний автор добрался и до сценической классики, сделав трилогию из пьес "Колумба Замоскворечья" А.Н. Островского: музыкальную комедию "Женитьба Бальзаминова", оперетту "Без вины виноватые" и тот самый "русский мюзикл" "Бесприданница", отметившийся премьерой нынешним летом. Такое вот подношение получилось к 185-летию купеческого бытописателя, сюжеты которого интерпретированы в другом жанре.

Итак, "Бесприданница". Кулыгин - композитор хороший, чуткий, глубокий и разносторонний, что не устаёт подтверждать. Музыка впечатляет, стоит в очередной раз отдельно поаплодировать оркестру, тем более что артисты дирижёра Владимира Янковского не видят - он находится сзади них и скрыт декорациями (спектакль вновь играется в отнюдь не отличающемся размером фойе театра), так что поправить сбившегося вокалиста не сможет, разве только мужественно и молниеносно спасти ситуацию и сделать так, чтобы зритель ничего не заметил. "Бесприданница" у Островского уже сама по себе музыкальная история. Любовная драма, купеческое общество, мечтания и реальная жизнь, характеры и типажи, устремления и идеалы - все это пропитано внутренней мелодией. Александр Кулыгин делает лейтмотивом тему Волги - душевную, распевную, красивую и вместе с тем как бы предупреждающую, мол, великая русская река здесь тоже действующее лицо и роль свою сыграет в нужный момент.

Спектакль Геннадия Чихачёва - о существовании в атмосфере притворства. Здесь все выдают себя не за тех, кем являются на самом деле, маскируют, прячут свою суть, при этом словно бы поясняя: не мы такие - жизнь такая. Грустная и задумчивая Лариса Огудалова (Наталья Замниборщ), как и положено, становится жертвой, вдохновенно заслужив своё избавление от земной судьбы, беспросветной и лишённой полёта. Хозяин жизни Сергей Сергеевич Паратов (Владлен Михалков) импозантен, статен, обаятельно лицемерен и страшен в своей барской беспринципности и сиюминутности. Карандышев (Евгений Башлыков) смешон, жалок и нелеп, при этом немолод, желая занять руки, он то снимает, то надевает очки, но, по сути, сам страшится того, что с ним сейчас происходит, той ситуации, в которой оказался, однако не имеет сил, смелости, способности, да и особого желания что-либо изменить. Вася Вожеватов (Константин Скрипалев) - этакий веселый малый, которому бы поозоровать, пошутить и посмеяться, а тут, понимаешь ли, купца нужно изображать, о чем-то серьёзном думать. Крайне хорош Кнуров Алексея Городецкого - почти трагическая фигура, богач, стесняющийся своего богатства и признаков наличия души. Ну, и Робинзон, оказывающийся в конце концов (хотя это видно с самого начала) женщиной (Елена Соколова). В общем, галерея образов та ещё. Что называется, на все вкусы.

Спектакль получился сильный, глубокий, захватывающий, в меру разнообразный, с хорошими актёрскими работами. К пьесе отнеслись бережно и внимательно, оставив многие фрагменты сочинения Островского нетронутыми.

В октябре Музыкальный театр под руководством Геннадия Чихачёва открывает очередной, двадцать второй, как нетрудно подсчитать, сезон. Ещё в прошлом году обещали мюзикл "Анна Каренина". Пока нет такого названия, но ждем-с. Уж трагизм и драматизм музыкальной трактовки этой истории должны оказаться запредельными, есть где развернуться таланту... Уж не "Войну и мир" ли изберут здесь в качестве следующего шага по пути "русского мюзикла"?


Александр Степанцев. Газета "Юго-Восточный курьер", сентябрь 2008.

наверх



"Бесприданница"


Театр Геннадия Чихачёва продолжает свою просветительскую миссию по приобщению юношества к отечественной классике. Этот спектакль к тому же завершил собой музыкальную трилогию Александра Кулыгина по пьесам Островского на здешней сцене.

Сначала появилась музыкальная комедия «Женитьба Бальзаминова», потом оперетта «Без вины виноватые», и теперь – русский мюзикл «Бесприданница». Зарекомендовав себя интерпретатором Островского, Кулыгин вновь подарил нам произведение красивое, мелодичное и современное. А режиссёр сочинил спектакль выразительный и «атмосферный». С захватывающими волжскими пейзажами, волнующим шумом речной воды и знаменитым пароходом «Ласточка», плывущим по великой реке. Здесь есть и настоящая волжская набережная, в центре которой русский мишка льёт для вас из бочонка шампанское. И бежит настоящая лошадка, везущая по этой набережной Ларису.
Все эти яркие трогательные штрихи возвращали на нашу сцену забытый и славный «натуральный стиль». Определивший решение простое и душевное, позволившее увидеть героев Островского такими, какими их знал когда-то сам автор - сердечными, искренними, пылкими, страдающими.

Бесприданница Лариса (Наталья Замниборщ) с плюшевым медвежонком в руках была для нас маленькой девочкой, перемолотой жестоким миром, где властвует капитал. Её жених Карандышев (Евгений Башлыков), человек славный, но бедный, был также оскорблён и унижен сильными мира сего, и мы сочувствуем ему. Крупные дельцы Кнуров (Алексей Городецкий) и Вожеватов (Константин Скрипалёв), впрочем, были нам не менее понятны, поскольку сохраняли равновесие между деловитостью и сердечностью. А лукавая мать Огудалова (Людмила Городецкая) пеклась о своей бедной дочери так, как и положено любой матери в любые времена.

Были и сюрпризы. Один из них заключался в том, что роль блестящего барина Паратова исполнил Владлен Михалков, отсылая нас к воспоминаниям о другом Михалкове, сыгравшем когда-то ту же роль во всенародно любимом «Жестоком романсе». Одно лишь совпадение этих фамилий способно заставить вас прийти взглянуть на здешнего Паратова. Увидеть же его стоит, чтобы убедиться в том, что есть ещё на Руси мужские особи, олицетворяющие собой звание истинных сокрушителей гордых женских сердец.


Ольга Игнатюк. Журнал "Театральная афиша", ноябрь 2008.

наверх



Робинзон прекрасного пола


Неожиданное прочтение всем знакомой классики.

На первом листе «Бесприданницы» драматург Александр Николаевич Островский пометил: opus 40. Но ведь так обычно помечают свои сочинения композиторы. Что имел в виду писатель, до сих пор не ясно...

Случайность? Пожалуй, нет. Ни в одном из сочинений Островского нет настолько точно выстроенной, именно музыкальной драматургии. Очень метко еще 100 лет назад театральный критик Сергей Найдышев написал, что «Бесприданница» Островского так и просится в оперу. Ну, можем сказать мы сегодня — вот и напросилась.

Композитор Александр Кулыгин сочинил на этот сюжет мюзикл, очень приближающийся по своему построению к опере. Его партитура открывается большим, сугубо оперным ансамблем. А ведь это — исконно русская оперная традиция. Легко было догадаться, что у Ларисы (Наталья Замниборщ, Наталья Репич) будет сопрано, у Паратова (Владлен Михалков) — баритон, а у Кнурова (Алексей Городецкий) — бас. Единственной неожиданностью стало то, что сопрано ещё и у Робинзона, то есть у мужского персонажа.
Эту мужскую роль в спектакле исполняет, кстати, одна из самых женственных актрис театра Елена Соколова. Играть мужскую роль женщине вообще нелегко. А уж играть роль комедийную, на грани буффонады, конечно, ещё во сто крат труднее.

Самое занимательное, что в конце мюзикла Елена Соколова все-таки обретает своё женское естество, потому что, по версии либреттиста Георгия Котова, Робинзон — всё-таки... женщина. Это оказывается... дочь знаменитого провинциального актёра Аркадия Счастливцева из другой пьесы Александра Николаевича Островского — «Лес». Так что с этой трудностью и Кулыгин, и Котов, на удивление, мастерски справляются.

Но есть в этом спектакле и куда большая трудность. Никто не поспорит с тем, что самое важное место в роли бесприданницы Ларисы — это исполнение романса. На¬верное, все помнят, что когда Эльдар Рязанов экранизировал «Бесприданницу», он свою версию сочинения Островского даже так и назвал — «Жестокий романс». Но ведь одно дело — спеть романс в спектакле чисто драматическом и совсем другое дело — петь романс в спектакле, где всё, ну или почти всё, — музыка. То есть наиважнейший в искусстве факт неожиданности изначально потерян.

Ни композитор, ни либреттист, ни режиссер-постановщик Геннадий Чихачёв не стали подчёркивать, что это центральное место в роли главной героини. И поэтому не сделали на романсе акцента: ни музыкального, ни актёрского, ни режиссёрского. Но ведь нужно было как-то это компенсировать. И компенсация приходит тут же в сильнейшей сцене объяснения Ларисы и Паратова, блестяще поддержанной великолепным ансамблем цыган.


Юрий Заранкин. Газета "Театральная афиша", август 2008.

наверх



Премьера в несезон


"Бесприданница" в Музыкальном театре п/р Геннадия Чихачёва.

Московский театральный сезон жестких границ не имеет: Театр на Малой Бронной уже открыл новый, а «Современник» закрывает сезон в конце июля. В такое «межеумочное» время расположенный за Карачаровской эстакадой Театр п/р Геннадия Чихачева играет премьеру мюзикла «Бесприданница».

Александр Кулыгин – можно сказать, придворный композитор театра Чихачёва. Ничего обидного в слове «придворный»: Гайдн и другие достойные композиторы тоже работали при дворе. На Новокузьминской улице, где в бывшем кинотеатре работает Театр Чихачёва, у Кулыгина идет опера «Теремок», оперетта «Без вины виноватые», музыкальная комедия «Женитьба Бальзаминова», что-то ещё... «Бесприданница», таким образом, завершает трилогию по Островскому.

За Третье кольцо критики если и выезжают, то чаще всего затем, чтобы потом все свои транспортные муки излить в нескольких желчных предложениях. Поводы, кстати, найти нетрудно: в «Бесприданнице» у Чихачёва Робинзон – не актёр, а актриса, наряженная в мужское платье. То есть рядится мужчиной, но до поры до времени, а потом вдруг, без причины разоблачает этот маскарад. Чихачёв говорит: нигде у Островского нет спора с такой интерпретацией. Но нет и намёка. И нет никакого нового смысла. Впрочем, публика к Чихачёву ходит патриархальная, и новомодного контекста – в смысле трансвеститов и прочих гей-парадов – здесь в такой интерпретации не находят. Ну, не актёр, ну, актриса. С самого начала видно, что это не мужчина, а женщина. Почему-то – с усами. Лучше бы она была цыганкой, например, – что-то не то нагадала, хоть Кнурову, а теперь вот возвращается инкогнито, чтобы отомстить, скажем, за ночь, проведенную в участке. Тогда бы смысл был. А так – нет.

Ещё: зачем у Ларисы Огудаловой (Татьяна Репич) такой яркий макияж, с блёстками на веках? Она, конечно, невеста, но с таким экстерьером странно, что её тревожит что-то в истории с Паратовым. С такими блёстками, как говорится, ого-го... Смотрится странно, и, почему-то кажется, идет вразрез с Островским.

Есть какие-то смешные моменты: кончается спектакль, актёры выходят на аплодисменты, вдруг мужской голос объявляет по громкой связи: «Художественный руководитель театра, заслуженный деятель искусств России, заслуженный артист России, профессор Геннадий Чихачёв!» И выходит Чихачёв, невысокого роста, немного похожий на русского поэта Есенина, немного – на солдата из сказки, с гусарскими усами...

Но в мюзикле Кулыгина, в спектакле, который поставил Геннадий Чихачёв, есть несомненные достоинства, не заметить которые было бы несправедливо. Тем более что бороться приходится с очевидной киноклассикой: сюжет «Бесприданницы» всё-таки прочно связан в сознании нескольких уже поколений с «Жестоким романсом» Рязанова, а Паратова – Никиту Михалкова переплюнуть, конечно, трудно. В Театре Чихачёва с Паратовым, которого, к слову, играет однофамилец Никиты Сергеевича Владлен Михалков, ничего путного и не выходит. Внешне он напоминает скорее приказчика, чем богатого купца. С купцами в спектакле тоже неоднозначно: Кнуров (Алексей Городецкий) хорош, манеры, стать – всё вызывает доверие. А Вожеватов – какой-то мальчишка, посыльный, такого в серьёзном обществе всерьёз не примут.

Теперь – про хорошее. Во-первых, музыка, в которой несколько запоминающихся мелодий есть, а куплеты, которые потом можно передавать смеха ради – что обычно случается при поспешном переложении классики в музыкальный жанр, – этого как раз, по-моему, не было. Во-вторых – живой оркестр под управлением Владимира Янковского и, надо признать, очень слаженное исполнение, хотя в Театре Чихачёва у актёров перед глазами нет монитора, а дирижёр видит не всех оркестрантов: спектакль играют в фойе и оркестр несколькими порциями рассажен за декорацией, так что духовые, например, не видят струнных.

Ну и актёры. Например, Евгений Башлыков, который играет Карандышева, не молод, не хорош собой, не богат, скорее – беден. А его тётка, которая устраивает обед для видных людей города, – фигура просто водевильная, её экономия грозит будущей супруге Карандышева настоящей нищетой. По замыслу композитора и режиссёра Лариса Огудалова, та самая бесприданница, – фигура драматическая, даже трагическая, и, в общем, с этой ролью Татьяна Репич справляется, хотя, конечно, музыкальный жанр в данном случае спрямляет, а не усложняет сюжетные повороты пьесы. Придётся ещё несколько добрых слов сказать в адрес музыкального руководителя спектакля и одновременно – критических – в адрес режиссёра: поют у Чихачёва пока что, во всяком случае, лучше, чем играют. Понятно, конечно, что на пяти метрах не особо-то разыграешься, но пока хор поёт что-то цыганское – всё ничего, вернее, хорошо, а как только выскакивают на сцену – видно, что ряженые, что костюмы сшиты из такой ткани, в которой массовику-затейнику выйти, наверное, можно. Надел – снял, никаких претензий. А тут все-таки претензия есть: на афише ведь написано не просто мюзикл, а – русский мюзикл, плюс – мировая премьера. Таким амбициям надо соответствовать.


Григорий Заславский. "Независимая" газета, август 2008.

наверх



Геннадий Чихачёв: "Бесприданница" - это актуально?

Удивительно, но даже в самый разгар лета, когда столбик на градуснике зациклен на отметке чуть ли не в 30 градусов тепла, находятся в столице театральные деятели, которым всё нипочем: они не только играют спектакли, но и ухитряются репетировать новые и приглашать публику на премьеру. К числу таких энтузиастов по праву можно отнести режиссёра Геннадия Чихачёва и его Московский музыкальный театр на Рязанском проспекте. Из сезона в сезон в разгар отпусков Геннадий Александрович предлагает очередной новый спектакль. Этим летом - мюзикл Александра Кулыгина «Бесприданница» по мотивам пьесы Александра Островского.

- Геннадий Александрович, как сочетается драматическая и даже трагедийная канва шедевра великого драматурга и жанр мюзикла!
- Хотел бы напомнить, что «Беспри¬данница» - это третья, завершающая часть трилогии композитора Александра Кулыгина по пьесам Островского. В нашем театре уже идёт музыкальная комедия «Женитьба Бальзаминова» и оперетта «Без вины виноватые». А на ваш вопрос я так отвечу: исторически так сложилось, жанр мюзикла, в отличие, например, от оперетты, основан на серьезном драматургическом материале. Здесь мы работаем в рамках этого жанра, тем более что уже есть успешный опыт в спектакле по «Униженным и оскорблённым» Достоевского в версии композитора Александра Журбина.
Почему «Бесприданница»? Потому, что Островский в любые времена актуален", а сегодня эта тема буквально со страниц газет не сходит! Кто покупает любовь, кто её продает, какие страдания за этим стоят - суперсовременные темы. Кстати, в последнее время молодёжь потянулась в театр: мы проводили исследование и убедились, что сюда к нам едут из самых разных уголков Москвы и пригородов. Мы же предлагаем эксклюзивный материал, поэтому многим интересно увидеть наши работы.
По-моему, театр - то место, где зритель обязательно должен испытывать сильные эмоции. Я работаю на стыке музыкального и русского психологического театра.

- Между прочим, пока еще пьесы Островского - в школьной программе по литературе. Наверняка ребята приходят, чтоб не читать пьесу, а посмотреть на сцене!
- Я категорически против всяких массовых походов в театр, особенно когда учителя загоняют учеников на «классику». Предпочитаю, чтобы к нам в театр приходили по зову сердца.

- «Бесприданница» поставлена в стилистике того времени. Почему не осовремениваете облик и отношения героев! Это так модно!
- Не люблю перевёртышей. Это не путь российского театра. Зритель должен смотреть добротный материал. Если выпустить, например, Ларису в шортах по нынешней моде, что будет происходить в зале? Мне это не интересно. Пьеса Островского, конечно, переработана в либретто, в котором сохраняется основная событийная канва. Но музыкальный театр требует особого подхода. Герои начинают петь, когда говорить уже невозможно. Эти кульминационные моменты мы и переводим в музыкальный материал.
Единственное отступление от Островского - образ Робинзона, который у Островского никак не охарактеризован. Я подумал, что его вполне может сыграть... женщина, с последующим разоблачением. У нас на эту роль есть замечательная артистка Елена Соколова, которая создаёт поначалу комический, а в финале драматический образ.
Со следующего сезона все три спектакля по Островскому хотим давать один за одним - три дня подряд. И хотя они все в разных жанрах, наши актёры прекрасно справляются. Такой труппы ни в одном театре нет! Почти все имеют вокальную подготовку. Обе наши Ларисы - Наталья Замниборщ и Наталья Репич - окончили консерватории. В этом спектакле у нас Паратова играет драматический актёр Владлен Михалков, и когда Александр Кулыгин писал его партию, он учитывал этот фактор. Мы много работаем с Александром Павловичем, и мне очень нравится его подход к созданию произведения в целом.

- Мне показалось, что «Бесприданница» лучше бы смотрелась на большой сцене и чтоб оркестр был на глазах у зрителей. У вас в фойе всё же маловато пространства. Какие-то подвижки в отношении увеличения площадей предвидятся!
- Да. Вышло постановление правительства Москвы о нашей реконструкции. В будущем году на месте этого здания - бывшего кинотеатра, которое не поддаётся ремонту, начнётся строительство нового театра. По площадям он будет в пять раз больше, чем сейчас. Мы получим два зала - на 500 и 150 мест. И уже в конце 2010 года милости просим к нам в театр. Репертуар у нас обширный, интересный.


Беседу вела Ирина Шведова. Газета "Московская правда", август 2008.

наверх



Канкан в лаптях


"Бесприданница" стала мюзиклом.

В Музыкальном театре под руководством Геннадия Чихачёва сыграли премьеру спектакля "Бесприданница". Пьеса Александра Островского стараниями композитора Александра Кулыгина превратилась в "русский мюзикл". Национальная принадлежность постановки не вызвала сомнений у Марины Шимадиной.

"Бесприданница" Александра Кулыгина завершает его трилогию по пьесам русского классика, в которую входит музыкальная комедия "Женитьба Бальзаминова" и оперетта "Без вины виноватые", также поставленные в театре Чихачёва. То, что все три произведения написаны в разных музыкальных жанрах, - предмет гордости композитора и режиссёра: первый имеет возможность продемонстрировать публике избирательный подход к материалу, а второй - мастерство актёров, умеющих работать в разных вокальных техниках.

С тем, что "Бесприданница" - хорошая основа именно для мюзикла, нельзя не согласиться. Тут есть и красивая любовная история, и колорит богатого купеческого города, и настоящий драматизм, противопоказанный прочим легким жанрам. Но самое главное, музыка заложена в самой пьесе Островского: тут и романсы Ларисы Огудаловой, и цыганские пляски, и народные песни, которые не звучат напрямую, но будто разлиты в её волжской атмосфере. Александр Кулыгин и сделал лейтмотивом своего мюзикла тему Волги: неспешная, распевная мелодия написана им в духе репертуара Людмилы Зыкиной и настраивает на фольклорный лад. Но Геннадий Чихачёв принимает эту установку чересчур прямолинейно. Определение "русский мюзикл" он произносит с ударением на первом слове и всячески пытается подчеркнуть его национальную самобытность, доходя порой до крайностей.

Если сравнивать эту постановку с "Бесприданницей" Петра Фоменко, которой открылся прошедший сезон, разница между этими спектаклями как между сепией стилизованной под старину фотографии и ярмарочной хохломой. В "Мастерской" с пьесы Островского намеренно сняли лак, приглушили краски и интонации, чтобы заново внимательно вчитаться в текст, а у Геннадия Чихачёва, наоборот, поддали жару, увеличили яркость и насыщенность цвета. Получилась картинка-загляденье: пышные платья дам, пёстрые цыганские платки, нелепый пронзительно-синий костюм Карандышева, расшитый блестками наряд богача Кнурова и, конечно, белоснежная щегольская тройка красавца Паратова. В основе сценографии суконно-посконные русские символы - пузатые самовары и медведи, один в виде шкуры, другой как скульптурная композиция в фонтане. Работники кофейни обуты натурально в лапти, что вносит особую изюминку в исполняемый ими канкан. "Лучше всех танцует тот, кто выше ногу задерёт", - распевают молодые люди, ловко балансируя сковородками вместо вееров.

Спектакль Геннадия Чихачёва поражает своей прямо-таки святой простотой: хор грянет песнь про Волгу - и вот она, мать-река, на занавесе-экране, и пароходики по ней бегут настоящие. Стоит купцам посмеяться над экипажем Карандышева - и вот по узенькому проходу катит повозка, запряженная кучером с лошадиной головой в натуральную величину, пусть и публика повеселится. А если уж начали плясать цыгане - маленький зал театра начинает ходить ходуном. Вполне вероятно, режиссёр хотел таким образом пошутить над расхожими постановочными приёмами, применяемыми обычно к Островскому, но удельная масса пародируемых штампов оказалась слишком велика и превратила спектакль в совсем уж грубый лубок.

Марина Шимадина. Газета "Коммерсантъ", август 2008.


наверх